Встреча «паровозов»

25 июня в рамках «Недели прав человека», проводимой в Ленинграде «Венским комитетом» совместно с ленинградскими общественными организациями «Социологическая ассоциация» и общество «Мемориал», в Гуманитарном центре общества «Знание» состоялась встреча за круглым столом по теме «Общественные движения шестидесятых годов с позиций современности».

На встрече выступили руководители политических и общественных объединений периода с середины пятидесятых до середины семидесятых годов.

– Мы пытались перешагнуть из сталинской эпохи в оттепель. Но оттепель эта была с заморозками, что не могло не вызвать протеста у студентов. Я горжусь тем, что был политзаключенным. Мне повезло, судьба свела меня с прекрасными людьми. Все требования, которые мы выставляли в свое время, сейчас уже решены.

В.И.Трофимов высказался затем за ограничение роли КГБ в обществе задачами охраны внешней безопасности страны (ликвидация института тайных осведомителей, прекращение «борьбы со своим народом»), за лишение прав, льгот и пенсий работников НКВД–МГБ, замешанных в незаконных репрессиях.

Относительно роли партии в обществе он сказал:

– Когда партия записывает, что она руководящая и направляющая сила, чтобы иметь гарантии, мы должны иметь возможность обсуждать структуру партии. Впрочем, я сомневаюсь, чтобы оппозиция внутри партии могла помочь перестройке. Вероятно, нужна вторая партия.

– Мы даже не были единомышленниками, единомышленниками нас делала ситуация. Идеи Пименова того времени – многомандатные выборы, реабилитация Бухарина – уже воплощены. Вообще если бы тогда людей не разгоняли, а дали бы возможность говорить, то эволюционный путь страны был бы другим.

– Наша группа завершила урожай 1956–1957 года. В Мордовии мы имели возможность осмыслить свой опыт. Этот опыт был интересен тем, что молодые люди из разных мест исходно имели близкие точки – было одно образование и многие были марксистами-ленинцами. Процесс осмысления проходил ускоренно, и к концу моего сидения и «Память», и «Демократический союз» уже выработались. Оказавшись на воле, мы можем иронически относиться к тому, что воз- никает сейчас, но это, пожалуй, ирония старика. Сегодняшний день – это вторая программа телевидения. Я только что прочитал интервью с Сахаровым. Это совпадает с моим мироощущением. Мы встали на эволюционный путь, но нам не дано времени. Я радостно повторяю: «земля – крестьянам!» Но кому передать эту землю? В деревнях, по которым я разношу почту, полтора человека, да и то не ужившихся в городе из-за пьянства, все пенсионеры и пенсионерки. Молодежь уехала на заработки в Прибалтику. Человеческие ресурсы русского ограничены. Своя земля зарастает ольхой, а у них имперские настроения. Я марксист, но живу как народник, и я люблю эту страну и этот народ. Почему я оттуда не уезжаю? Мне неловко объяснять, но я там живу.

– Я одиночка, потому что мои подельники не посажены. Тогда нам все казалось просто – прочитай «Государство и революция» и иди бросай листовки. Это было не сопротивление, скорее пробуждение. Созревали мы уже в лагере. Кем я мог стать, если моим учителем был Молоствов? Я стал марксистом. Сейчас я инженер и вплотную занимаюсь вопросами производства и экономики. Судьба страны будет решаться не на страницах газет и журналов, а на полях и заводах, а там дело плохо. Через два года нечего будет и обсуждать. Времени у нас действительно мало.

– Все-таки это, наверное, было сопротивление. Если опять начнут нас искоренять, то опять назовут сопротивлением.

– Наша группа чисто психологически была группой сопротивления. Действительно, поначалу так и было: прочитай «Государство и революцию» и иди разбрасывай листовки. Но это был тупиковый путь, и мы стали издавать «Колокол». Относительно сегодняшнего дня – я не склонен драматизировать вопрос времени. У страны колоссальный промышленный и сельскохозяйственный потенциал (Калининская область, как и Смоленская, как раз нехарактерны, как самые слаборазвитые), и если им правильно распорядиться, то возможности все-таки еще есть. Мы с Ронкиным составили и направили в ЦК и в журналы документ «Инициатива-87» с комплексом своих предложений. Сейчас главное – избежать крайностей. Лозунг «Независимость – Прибалтике!» ошибочен – в стране имеются силы, готовые к самому кровавому подавлению сепаратизма. Лозунг «Вон коммунистов из Советов!» также неуместен и не исходит из реальности (партия у нас уже давно не является союзом единомышленников). На наш взгляд, нужно прежде всего снизить планы предприятиям с предоставлением более широких возможностей реализации сверхплановой продукции на договорных началах (усиление роли социалистического рынка). В политической области следует исходить из реальной роли партии в жизни общества, однако мы предлагаем, чтобы избрание секретарей партийных комитетов всех уровней (совмещающих руководство соответствующими исполнительными комитетами Советов) производилось путем выборов всем населением региона из состава, предложенного бюро партийного комитета.

– Мы сразу отмели марксизм, считая, что в России не нужно исповедовать учение, возникшее не в России. У нас была организация интеллигентов, которая видела себя как научно-исследовательский институт, но приняла военизированную форму. Главная идея ВСХСОН – самосохранение русских. Хотя в организации были люди разных национальностей, она была монохристианской. Мы предлагали социал-христианский строй с идеологической базой в виде персонализма. В основе экономики мы видели наделение всего населения землей. Политической основой являлась «Декларация ООН». Многие идеи ВСХСОН отразились в деяниях Съезда депутатов и как в кривом зеркале – в идеях «Памяти» и «Демократического Союза».
Вопрос:С кем вы готовы были быть в коалиции?
Ответ: Со всеми, кто не исповедует марксизм.
Вопрос: Ваше отношение к «Памяти», которая на вас ссылается?
Ответ: Импульс, породивший «Память», – это обида за 70-летнее донорство России.

– Наша оппозиция была оппозицией аристократической, это были люди интеллектуального плана, которые думали о лучшей части русского народа. У нас очень тяжелый генофонд, и если мы не будем с ним считаться, то будет плохо. У нас была ориентация на консервативные традиции России, в программе было сочетание частных и государственных предприятий, ликвидация коммунистической идеологии. Для меня те группы, которые говорят об исключительной роли евреев в революции, сомнительны. Жертвам гражданской войны надо поставить общий крест, как в Испании. И я бы хотел, чтобы наружу вышел новый общественный строй, который давно просится.
Вопрос: Когда была убита Россия – в феврале или в октябре?
Ответ: Для меня в феврале, но смерть наступила в 20-м.

– В моем деле «Хроника» была главным эпизодом обвинения, период «Инициативной группы борьбы за права человека» прошел довольно глухо. «Хроника» выражала общую позицию, идею некоторого ядра общественного движения своего времени – идею тщательного, всестороннего и объективного анализа, научного подхода, поиска истины. И этот дух поиска истины представляется ценным и в наше время. Страна катится к катастрофе, в нормальном обществе партии надо было бы уйти, но у нас передать власть некому. Крах, к которому движется страна, настоятельно требует консолидации. Мне представляется, что такой основой для консолидации является право. Но наше правосудие чудовищно. Общество должно учиться мудрости и знанию. Правительство консервативно, но оно и должно быть консервативно, общество должно оказывать давление на правительство с целью достижения необходимых перемен и иметь мужество.

– Буковский проводит различия между московским и ленинградским движениями. В Ленинграде было главным образом подпольное, а в Москве организационно неопределенное общее движение. В Москве в наше время действительно преобладало такое направление, тем не менее предтечей его мы считали группу Пименова. Там были сходные черты: организационная необозначенность, отсутствие структуры, выпуск информаций (у нас это развилось в «Хронику»). Движение объединяло людей разных национальностей, взглядов и вероисповеданий, каждый сам для себя решал, он участник движения или нет. Возникали ассоциации: группа защиты Григоренко, затем «Инициативная группа по защите прав человека в СССР», потом «Хельсинкская группа». В настоящее время меня пугает борьба общественных сил. Это может привести к катастрофе. Надо искать некатастрофические выходы политической активности масс.

В заключение участники выразили удовлетворение тем, что такая встреча вообще могла состояться, и решили иногда собираться и впредь, может быть, на еще более широкой основе, в частности В.Ронкин предложил на следующую встречу пригласить Р.Пименова, Б.Вайля, А.Гинзбурга для обсуждения конкретных проблем. Особенностью этой встречи был абсолютно немитинговый характер собрания и уважительное внимание ко всем высказанным точкам зрения. Разумеется, это объясняется той трудной школой политической культуры, которую пришлось пройти всем участникам встречи.

Июнь 1989