На пороге нового тысячелетия немногочисленные узники Гулага, сохранившие свою жизнь и свободу, оказались в политической пустыне новой России. Молодая жизнь вокруг безоглядно торопится переустроить все наново, пытаясь затянуть восьмидесятилетнюю прореху во времени тонким покрывалом забвения.
Что сегодня «Мемориал» может сказать этому поколению и миру? Только то, что три главные идеи общественно-политической мысли XIX века: идеи национального государства, политической демократии и социальной справедливости, – все оказались банкротами. Уже к концу 1940-х годов имя им было: Освенцим, Хиросима и Колыма. Новые политики с новым энтузиазмом предлагают лечить Колыму Освенцимом, Освенцим – Хиросимой, а Хиросиму – Колымой, как будто может существовать выход из этого порочного круга. Но мы знаем, что в наследство грядущему XXI веку мы так и оставляем непреодоленный мир Освенцима, Хиросимы и Колымы, в котором человек существует как единица политических расчетов, а не как смысл и оправдание Вселенной.
Иное отношение к ценности человеческой жизни приходит только в процессе эволюции личности человека и социума от героического юношества к зрелой взрослости, и Гулаг мог бы быть осознан как горнило такого перехода. Но ничего не поделать, опыт Гулага страной не пережит, трансформация не состоялась.
Поэтому мы возвращаемся в исходную точку социальной истории человечества и говорим: человеческая личность начинается с имени, и это то малое, что должно быть защищено. Доктринеры малой или большой крови знают, что никакие гуманисты долго еще не смогут помешать их предприятиям. Но мы можем сказать, что безвестных жертв больше не будет, имена будут названы. И пусть право на имя оборачивается пока правом на строку на могильном памятнике – если мы сможем исполнять эту свою миссию, рано или поздно, спасая имена, мы сможем защитить и живых.
Мы оглядываемся в поисках своих союзников на бесчеловечных просторах ХХ века. Они есть, и это вселяет надежду. Екатерина Павловна Пешкова, Владимир Галактионович Короленко, Андрей Дмитриевич Сахаров, и, конечно, Юзеф Чапский.
И в 1918 году, добиваясь у Стасовой в Петрограде каких-нибудь сведений о судьбе расстрелянных под Повенцом2, и в 1942, пытаясь получить у генерала Наседкина в Оренбурге какие-нибудь известия об уже убитых в Катыни3 (этого слова мир тогда не знал), он выполнял миссию «Мемориала». И так же, как и «Мемориал» сегодня, Чапский должен был пробиваться через железный занавес наглой государственной лжи. И если в 1918 году живая душа страны была еще убита не полностью, и власть еще с чем-то и с кем-то должна была считаться, то к 1942 году только шепот отдельных голосов мог быть услышан на бескрайней восточно-европейской равнине. Но он все-таки звучал.
«Хотелось бы всех поименно назвать,
Да отняли список, и негде узнать».
Встреча Чапского и Ахматовой4, может быть, единствен-ных на территории России, кого заботила судьба исчезнувших людей и имен, именно в тот ключевой момент эпохи, когда власть бесчеловечности казалась уже абсолютной, теперь представляется нам залогом того, что дело человека еще не проиграно полностью, и в XXI век мы можем войти, сохраняя надежду.
А пока это похоже на дурную бесконечность: списки жертв красного террора Петрограда 1918 года, расстрельные списки 1937, списки жертв Катыни 1940, списки погибших в Самашках в 1995 году, картотеки, именные указатели, биографические справочники. Опросы выживших свидетелей, записи воспоминаний, скудные документы закрытых архивов... Путь Юзефа Чапского. Мы – «Мемориал», благотворительное, правозащитное, историко-просветительное общество.
«Нам остается только имя:
Чудесный звук, на долгий срок.
Прими ж ладонями моими
Пересыпаемый песок».
Это – 1916 год, все еще впереди.
Октябрь 1996
Юзеф фон Гуттен-Чапский (3 апреля 1896 – 12 января 1993). Художник, писатель, общественный деятель.
Родился в Праге, с 1912 жил в Петербурге. Окончил гимназию и поступил на юридический факультет Петроградского Университета (1915), как подданный Российской империи призван в армию (1916), окончил ускоренные курсы прапорщиков в Пажеском корпусе (13.02.1917), служил в 1-м полку креховецких улан в составе 1-го Польского корпуса (до января 1918). Вернулся в Варшаву в мае 1918. Отправлен в Петроград (14.11.1918) на поиски пропавших без вести польских офицеров 1-го полка креховецких улан. От Е.Д.Стасовой узнал, что польские военнопленные были расстреляны под Повенцом.
Вернулся в Варшаву в январе 1919. Во время польско-советской войны служил рядовым на бронепоезде «Смелый» (весна 1919 – май 1920), затем в 1-м полку креховецких улан, принимал участие в походе на Киев (подпоручик). Награжден орденом Virtuti Militari и «Крестом за храбрость».
Окончил Краковскую Академию художеств (1924). Жил и работал в Париже (1924–1932).
Как офицер запаса мобилизован в 8-й полк улан (01.09.1939), в районе Львова попал в плен (27.09.1939), интернирован в Старобельский лагерь в Харьковской области (октябрь 1940). 12.05.1940 вывезен в Юхновский лагерь (Павлищев Бор), затем в Грязовецкий лагерь (до августа 1941). После подписания военного соглашения между советским и польским правительствами освобожден (03.09.1941), вступил в Советскую армию (подразделение Польских вооруженных сил в СССР).
Шеф Бюро по поиску пропавших в России офицеров и солдат при штабе Польской Армии в Бузулуке (с ноября 1941), уполномоченный по делам невозвращенных польских военнопленных в армии ген. Андерса (зима 1941/1942), шеф армейского Отдела пропаганды и просвещения в Ташкенте (с апреля 1942); покинул СССР с армией Андерса (август 1942), в составе 2-го Корпуса перешел через Ирак, Палестину и Египет в Италию (1943). Назначен шефом Отдела пропаганды и культуры (майор). Руководил представительством 2-го Корпуса в Париже (март–июль 1945). Демобилизован в марте 1948. Жил и работал под Парижем с 1947: сотрудник, член редакции ежемесячного польского эмигрантского журнала «Культура» (с июня 1947).
Автор мемуаров: «Старобельские воспоминания» (Рим, 1944), «На земле бесчеловечной» (Париж, 1949) и др.
1. Юзеф Чапский. К столетию со дня рождения. Санкт-Петербург, Фонтанный Дом, Музей Анны Ахматовой. 12.11–15.12.1996. Совместная выставка Национального музея в Кракове, Музея Анны Ахматовой в Фонтанном Доме, Санкт-Петербургского НИЦ «Мемориал» и Генерального консульства Республики Польша в Санкт-Петербурге. Назад к сноске
2. 1-й полк креховецких улан в составе 1-го Польского корпуса легионеров в составе Русской армии под командованием генерал-лейтенанта Ю.Довбор-Мусницкого (формирование в июне 1917, 25 тыс.чел). В ноябре 1918 корпус не подчинился большевикам (дислокация Рогачев–Жлобин–Бобруйск); 12 января 1918 началось восстание (в советской историографии известно как «контрреволюционный мятеж Довбор-Мусницкого»), при поддержке австро-германских войск 20.02.1918 заняли Минск. После оккупации Белоруссии австро-германскими войсками в мае расформирован немецким командованием. С июля 1918 Ю.Довбор-Мусницкий начал передислокацию раздробленных частей корпуса в Мурманск. По дороге большая часть креховецких улан погибли или пропали без вести, среди них и расстрелянные осенью 1918 под Повенцом (документальных сведений о числе погибших, обстоятельствах расстрела и месте захоронения не найдено). Уцелевшие группы корпуса присоединились к командованию войск Антанты и были эвакуированы из Мурманска англичанами в марте 1919. Назад к сноске
3. Катынь – деревня в Смоленской области. «Катынский лес» (урочище Козьи Горы) с 1918 служил местом расстрелов ВЧК–ОГПУ–НКВД. Здесь в апреле 1940 были расстреляны польские офицеры (4421 человек) из Козельского лагеря для военнопленных НКВД по решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 05.03.1940. Назад к сноске
4. Ю.Чапский познакомился с А.Ахматовой в Ташкенте в апреле 1942. Чапскому посвящено стихотворение Ахматовой «В ту ночь мы сошли друг от друга с ума...» из цикла «Ташкентские страницы» (1959). Назад к сноске