Проект закона о защите персональных данных2 в представленном виде абсолютно неприемлем по следующим обстоятельствам:
1. Положения закона не соотнесены с принципами права граждан на информацию, гласность и свободу слова – даже сами эти понятия отсутствуют в тексте. Как результат такого подхода, в законе не предусмотрено разделение персональных данных на сведения, относящиеся к частной жизни и нуждающиеся в защите закона, – и на относящиеся к публичной и служебной деятельности человека и безусловно являющиеся открытыми и общедоступными. В соответствии с представленным текстом публикация любых сведений о любом человеке может быть ограничена, что создает законные основания для учреждения тотальной цензуры.
2. Введение лицензирования на любую деятельность, связанную со сбором персональных данных, создает законные основания для установления контроля правительства за общественными организациями, действующими в области выявления фактов произвола органов государственной власти в отношении граждан нашей страны за предшествующие 75 лет, включая современные события. Лицензирование влечет необходимость обязательной регистрации собранных баз данных в государственных инспекциях и предусматривает возможность отказа в регистрации и лицензировании, то есть позволяет на законных основаниях прекращать деятельность таких общественных организаций.
Не останавливаясь на каких-то отдельных неудачных формулировках проекта, в целом можно сделать заключение, что закон о защите персональных данных в представленном виде может служить не столько для предотвращения недобросовестного использования сведений о частной жизни граждан (вводя централизованный контроль за всеми собранными базами данных, он фактически такое использование облегчает), сколько для подавления общественной деятельности, ставящей своей целью защиту граждан России от посягательств государственных или негосударственных структур и для сокрытия сведений об исполнителях этих структур.
15 декабря 1996
Закон о праве на информацию должен, с одной стороны, обеспечивать возможность знания граждан о деятельности государственных и общественных механизмов, с другой стороны – эффективно защищать частную жизнь людей.
Основная проблема, которая здесь возникает, – это проблема определения границы, за которой частная жизнь превращается в общественно-значимую, а следовательно, открытую для ознакомления. С этой точки зрения существующие юридические формулировки не выдерживают никакой критики. Отнесение к конфиденциальным данным «сведений о фактах, событиях и обстоятельствах частной жизни гражданина, позволяющих идентифицировать его личность (персональные данные), за исключением сведений, подлежащих распространению в средствах массовой информации в установленных федеральными законами случаях» позволяет скрывать практически любую информацию о деятельности человека, поскольку идентифицировать личность можно и без называния имени по упоминаемым обстоятельствам, а с другой стороны, понятие «установленных законом случаев» позволяет также практически любые сведения о жизни человека раскрыть. То есть здесь мы имеем любимую ситуацию нашего права, которое с помощью расплывчатых формулировок закона отдает решение важнейших проблем на откуп (часто буквальный) соответствующим чиновникам (в данном случае хранителям информации).
Во всех законах, имеющих отношение к информации, должно быть проведено жесткое и прямо сформулированное разделение всей персональной информации на частную, относящуюся к сфере личной жизни и абсолютно защитимую законом, и публичную, относящуюся к сфере служебной, государственной и общественной деятельности человека, определяющую его гражданское поведение и гражданскую позицию и столь же жестко относимую законом к информации открытой. Только такая последовательно заявленная позиция поможет избежать законодательных двусмысленностей и даст возможность сконцентрировать внимание на разработке промежуточных случаев и пограничных ситуаций.
Например, определить конфиденциальные сведения как сведения частной жизни, передаваемые в информационное владение каких-то государственных или профессиональных институций с обязательством сохранения их в тайне, которую те обязаны сохранять как частную тайну, по аналогии с государственной тайной.
С этой точки зрения уголовный процесс, например, разбивается на три блока.
Оперативно-розыскной блок относится к сфере накопления конфиденциальной информации, имеющей отношение как к объекту полицейского интереса, так и к полицейским информантам. Здесь, если закон предусмотрит право последующего ознакомления гражданина со своим полицейским досье, информация должна будет ему предоставляться в итоговой, полностью обезличенной форме.
Следственный блок относится к сфере публичного права, с возможностями специального законодательного ограничения по времени (тайна следствия), по личностям участников (защита свидетелей), по фактическому содержанию дела (дела, связанные с государственной тайной или преступления сексуального характера).
Судебный блок максимально публичен, а вынесенный по делу приговор (или акт, ранее его заменявший), в соответс- твии с уголовно-процессуальными нормами действующего права, является документом абсолютно открытого использования во всех случаях.
Такие формы гражданской активности граждан, как выступления на любых собраниях, заседаниях государственных и общественных органов, судебных заседаниях и т.п., должны быть законодательно признаны актами публичного права принципиально открытого и доступного характера. К открытой информации должны быть отнесены и документы служебной активности гражданина (если сама эта активность не отнесена законом к государственной тайне), а также сведения о служебных перемещениях, награждениях, вступивших в законную силу приговорах и их изменениях и т.п. информация.
Что касается проблемы рассекречивания архивной информации, то, разумеется, здесь должен действовать принцип автоматического рассекречивания по истечении установленного срока со времени создания документа с правом соответствующего заинтересованного ведомства продлить засекречивание в установленном порядке. Существующая в настоящее время процедура превращает рассекречивание архивов в вялотекущий фарс и в такие чудеса, как преодоление даже законодательной 75-летней нормы с помощью ведомственных «методических указаний», как недавно это сделал Центральный архив ФСБ.
И наконец, проблема ответственности за использование архивной информации. Инструктивные барьеры всегда неэффективны. Наверное, лучше всего оставить эту проблему на разрешение научной критике и судебной практике. Существуют достаточно эффективные предусмотренные законом меры по защите чести и достоинства граждан, и дополнительные инструкции вряд ли что-нибудь смогут тут добавить.
23 марта 1997
1. Человек является частью мироздания, всецело открытого познающему разуму, и в этом качестве ни как вид, ни как особь никакой запретной информации в себе не несет. Никаких прав на запрет получения информации о человеке, в том числе о так называемых «персональных данных», в принципе существовать не может.
2. В процессе жизнедеятельности, человек, как и прочие биологические особи, использует сокрытие информации о себе, обман и мимикрию в качестве инструментов выживания и конкуренции. Эта естественная для всего животного мира стратегия поведения осуществляется человеком на собственный страх и риск. Возможность такого сознательного сокрытия информации биологична и не требует никакого правового регулирования в виде «права на ложь».
3. Законодательному регулированию подлежат меры по предотвращению возможности нанесения вреда человеку использованием полученной о нем информации, а также ответственность за причинение такого информационного вреда. Законодательному регулированию подлежат также меры по предотвращению нанесения вреда обществу, а также ответственность за нанесение такого вреда с помощью сокрытия или искажения информации о себе со стороны участников политической деятельности. Понятия об ущербе (моральном, политическом или материальном), причиненном человеку или обществу с помощью злоупотребления информацией, могут быть разными в разное время и в разных сообществах, поэтому они не могут быть раз и навсегда конкретизированы законом, но как общие категории (клевета, национальные интересы, моральный ущерб) реализуются в судебной практике.
4. Законодательному регулированию подлежит профессиональная деятельность специалистов, оказывающих содействие частным людям или коллективам людей (организациям) в их потребности получения или сокрытия информации. Для всех специалистов такого рода определяются пределы пользования полученной в интересах заказчика доверительной информации, предусматривается право на получение такой информации и ответственность за ее ненормативное использование. К таким специалистам относятся, например, журналисты, юристы, медики, оперативные работники, разработчики вооружений и т.п. Во всех случаях нормируется поведение носителей информации, а не информация как таковая. Информация может категорироваться как секретная или доверительная только в системе отношений заказчик–исполнитель.
5. Государство, как и каждый отдельный человек, является принципиально открытой системой, доступной познанию. Государство в своей практике точно так же прибегает к частичному сокрытию информации в своих целях, используя для этого помощь сертифицированных специалистов. Различие государства и частного человека состоит в том, что государственное сокрытие информации должно быть категорировано и нормировано. И для государства, и для частных граждан возможность этой практики законодательно защищена нормами ответственности для доверенных исполнителей.
Декабрь 2000
1. Выступление на семинаре «Персональные данные: Проблемы правового регулирования» (СПб., 15.12.1996). Организатор – «Гражданский контроль». Назад к сноске
2. Проект закона «О персональных данных» (от 11.04.1996) в развитие Закона «Об информации, защите информации и информатизации» (от 25.01.1995); принят в качестве базы для разработки законодательства о доступе к информации и о персональных данных. На июнь 1998 законы не приняты, дальнейшего рассмотрения в ГД РФ не было. Назад к сноске
3. Выступление на семинаре «Свободный доступ к информации и защита персональных данных» (СПб., 22–23.03.1997). Организатор – «Гражданский Контроль». Назад к сноске