Данное выступление посвящено проблеме очевидной непопулярности темы антифашизма в российском обществе. Как мы все хорошо знаем, даже в среде самой образованной, либерально мыслящей и уважаемой части нашей интеллигенции необходимость антифашистской деятельности не вызывает большой заинтересованности. Все признают наличие проблемы фашистских проявлений, все согласны с необходимостью противодействия фашизму, но никто не хочет лично в этом участвовать. И такая позиция вполне понятна и резонна.
Антифашистская контрпропаганда занимается разоблачением лживых текстов, опровержением псевдоисторических построений, квазирелигиозных догматов, околонаучных теорий, выраженных косноязычно на низком интеллектуальном уровне. Полемика или диалог с фашистским идеологом, ставящие своей целью установление взаимопонимания, с неизбежностью опускают практикующего антифашиста на ту же ступень интеллектуального и духовного примитивизма, на которой находится его оппонент, и эта перспектива не может вдохновлять образованного человека. Эта проблема того же рода, что и проблема антикоммунизма, антисоветизма, антимилитаризма и иных контрпропагандных идеологий. Диалог сближает оппонентов, но долгая полемика зачастую опускает всех участников до уровня, слишком низкого по сравнению со средним уровнем окружающего общества. Это напоминает проблему преодоления детских фобий – нужно объяснять ребенку, что не надо бояться темной комнаты, но с идеями о черном волке лучше разбираться детским психологам, а взрослым людям нужно жить взрослой жизнью, не погружаясь всерьез в мир детских фантазий.
Все это очевидно и убедительно, но действительность оказывается сложнее, чем это представляется на первый взгляд. Во-первых, антифашистское движение не уходит на обочину общественной жизни, став делом группы профессиональных специалистов по патологии общественного сознания, а все-таки остается в сфере внимания всего общества, во-вторых, в антифашистском движении принимает участие молодежь, и оно остается привлекательным для молодых людей. Это свидетельствует о том, что в фашистско-антифашистской риторике скрыто некоторое актуальное содержание, которое не находит себе иного, более адекватного выражения.
Чтобы выявить эту действительно существенную компоненту антифашистского дискурса, нам придется обратиться к идеологическим основам общественного самосознания ХХ века. Эта задача облегчается тем, что говорить о глобальных проблемах истории сегодня неизмеримо легче, чем раньше. На пороге нового века и нового тысячелетия мы становимся более восприимчивы к проблемам истории человечества.
Начало ХХ века принято отсчитывать с 1914 года, с года начала Первой мировой войны. Это оправдано тем соображением, что с этого времени история человечества перестала быть региональной, мировая война положила начало общемировой истории, в ХХ веке появилось понятие глобальных проблем и глобальных кризисов, таких, как мировой экономический, колониальный, энергетический или экологический, затрагивающих интересы населения всего земного шара. Создание Лиги Наций (1919), а затем ООН (1945) было ответом на это изменение исторической реальности. Появление соглашений об обычаях и правилах ведения войн или документов о положении военнопленных было первыми попытками регулировать новую историческую ситуацию. Вторая мировая война, а затем холодная война лишь подтвердили, что политика региональных интересов способна ввергнуть мир в глобальную катастрофу и поставить под вопрос выживание человечества в целом. В связи с этим проблема мотивов социального и политического поведения людей и наций перестала быть частным предметом психологии и социологии, а превратилась в центральную проблему нашего времени.
Если 1914 год можно посчитать годом начала ХХ века, то 1945 год, бесспорно, был его кульминацией. Союзные державы разгромили «империю зла» и установили новый мировой порядок, продержавшийся почти полвека. Но в этом же победоносном году человечество оказалось лицом к лицу с тремя катастрофическими событиями, которые определили самосознание мира на ближайшие десятилетия. Весной 1945 союзные войска, войдя на территорию Германии, узнали о лагерях уничтожения, о геноциде как государственной политике гитлеровской Германии. В августе 1945 года США сбросили атомную бомбу на Хиросиму и Нагасаки, уничтожив сотни тысяч человек мирного населения для достижения военной победы. Осенью того же 1945 года в Италии на польском языке была опубликована книга Моры и Зверняка «Справедливость советская», которая на основе проведенных авторами массовых опросов поляков, вышедших из советских лагерей с армией Андерса, впервые открыла подлинные масштабы советского Гулага – грандиозной машины политических репрессий коммунистической России. В 1945 году все основные политические идеи ХIХ века: государства национальных интересов, государства социальной справедливости и государства либеральной демократии – оказались скомпрометированными. Их символами стали Освенцим, Колыма и Хиросима. И хотя и по сию пору нам предлагают лечить Хиросиму Колымой, Колыму Освенцимом, а Освенцим Хиросимой, ясно, что это замкнутый порочный круг, который не дает выхода из этатистского тупика. Авторитет государства как гаранта безопасности человека и гражданина рухнул, а вместе с ним рухнуло и признание приоритета интересов государства по отношению к личности.
Ответом на этот вызов стала глобализация мирового самосознания. Безумие мировых войн сопровождалось появлением учений о мировой одухотворенности, о единстве мира, направленных на поиски единого и общего. Появление и распространение учения о Софии русского космизма, церковно-униатских течений внутри христианской традиции, возникновение теософии и антропософии, популярность восточных религий и попытки интеграции их в западный духовный опыт, экуменическое движение, появление учения о ноосфере Вернадского и Тейяра де Шардена, всемирные экологические движения – все это свидетельства глобализации идеологий. Можно считать, что с конца ХIХ века развитие общественной мысли шло в направлении осознания единства мира и единства человечества. ХХ век актуализировал живую связь микрокосмоса человеческой личности с макрокосмосом и заново поставил вопрос о личной ответственности человека за человечество.
На политическом языке это развитие мирового самосознания отмечено провозглашением Декларации прав человека 1948 года и Хельсинкскими соглашениями 1976 года, впервые объявившими отдельного человека объектом заботы международного права. Впервые за долгие века мировой истории человек был уравнен в правах с государством. Это стало возможным вследствие появления новой, более фундаментальной точки отсчета – блага человечества (что, разумеется, не случайно совпало с появлением и новой формы злодеяния – «преступлений против человечества»), в то время, как ранее международное право не знало ничего выше, чем благо государства. Это означало, что процесс глобализации мирового общественного сознания стал реализовываться в практических формах.
Фашизм как идеологическое течение стал отрицанием этой мировой тенденции развития человечества в направлении глобализации сознания, мировой интеграции и соборного миропорядка. Фашизм стал отрицанием всех этих всемирных ценностей во имя консервации частных интересов региональных групп и сообществ. Если сопоставить процесс эволюции мирового самосознания со стадиями развития индивидуального жизненного цикла (как его видит современная психология), то принятие фашистской идеологии соответствует стагнации на стадии перехода к взрослости (7-я стадия по Э.Эриксону2), на которой ключевым является разрешение конфликта общечеловечности (генеративности) против самопоглощенности. Под общечеловечностью психология понимает появление чувства сопричастности к человечеству, интереса к устройству общества и заботы о судьбе будущих поколений (что, собственно говоря, и является взрослостью), под самопоглощенностью – удовлетворение собственных потребностей.
Таким образом, исповедание антифашистской идеологии означает на психологическом уровне принятие установки на переход к взрослости с принятием на себя заботы о будущих поколениях; исповедание фашистской идеологии означает инфантильную регрессию с принятием установки на производственную и генетическую непродуктивность (что часто хорошо фиксируется по выраженной ненависти к молодежи и отсутствию интереса к проблемам творчества и созидания – это вытесняется интересом к темам распределения благ). Если же сформулировать проблему на формально философском языке, то можно сказать, что антифашизм не является оппозицией фашизму и голым его отрицанием, антифашизм является отрицанием отрицания тезиса духовного единства мира и соборности человечества и тем самым, продолжая традиции русского космизма, несет в себе потенциал духовного развития, что и следует иметь в виду, оценивая место антифашизма в идеологическом спектре современного общества.
Апрель 1997
1. Доклад прочитан на II Международном симпозиуме «Уроки Холокоста и современная Россия» (Москва, 4–7 мая 1997). Соучредители: Российский научно-просветительный центр «Холокост», Центр имени Марка Блока при РГГУ, Международное общество «Мемориал». Назад к сноске
2. Эрик Эриксон (1902–1994), американский психолог, автор теории эпигенетического стадиального развития личности, ввел понятие идентичности (личной тождественности и целостности), распространил его применение в области социальных групп. 7-я стадия психосоциальной идентичности соответствует кризису «генеративность–стагнация». Назад к сноске