Персональная страница В.В. Иофе - Санкт-Петербургский Мемориал

Идеология политического протеста. 1930–1960 годы 1

Политическая программа либеральной модификации реального социализма, то есть то, что позже стало называться идеологией «шестидесятничества», родилась в самом начале 30-х годов. Шок коллективизации вызвал сначала новые оппозиционные течения в самой правящей партии с их требованиями внутрипартийной демократии (известные ныне всем группы Рютина, Сырцова–Ломинадзе 2), а потом и за пределами партии среди новой пореволюционной молодежи. Общим для них было то, что социалистический выбор и советская власть, в отличие от 20-х годов, воспринимались уже как безальтернативная данность 3.

История оппозиционных групп 30-х годов может быть воссоздана лишь с большим трудом. Большой террор и практика массовой фальсификации политических дел – плохой фон для исторического анализа, но идеологический анализ они не затрудняют. Следователи НКВД, дотягивая своих подопечных до «посадочного» качества и выявляя их враждебные умыслы, записывали и приписывали им тот политически криминальный образ мыслей, который воспринимался ими самими и их политическим начальством, как достоверно оппозиционный. Поэтому можно не задаваться вопросом, была ли в действительности у данной группы приписываемая ей политическая программа, а нужно рассматривать эту программу как идеологическую альтернативу политике компартии данного периода, с учетом того, что некоторые тезисы выражали не столько реальные политические требования, сколько психологические комплексы сознающей себя нелегитимной и, как следствие, склонной к насилию власти. К тезисам такого рода можно отнести: злоумышления на убийство вождей (что отражало их истинное отношение к себе и друг к другу – вожди считали терроризм естественным); расчеты на военное поражение страны (реликт собственной тактики большевиков во время Первой мировой войны, оказавшейся успешной для захвата власти) и реставрация капитализма в чистом виде (т.е. полное отрицание существующей власти, что шло дальше действительных устремлений этих групп, ограничивающихся, как правило, требованиями улучшенного социализма). С учетом этих обстоятельств для середины 30-х годов мы получим достаточно стандартный набор «шестидесятнических» требований. Приведем как типическую «программу» группы студентов Ленинградского университета (арестованы в 1938, программа датирована 1933) «молодежной организации интернационалистов – коммунистов – социалистов» (из протокола допроса Ю.Батия, обвинявшегося в авторстве текста):

1. Объединение всех политически недовольных советской властью течений в одну единую организацию, которая противопоставила бы себя ВЛКСМ и ВКП(б).

2. Все спорные вопросы должны выясняться мирным путем без всяких репрессий со стороны правительства.

3. Улучшение материального положения крестьянства путем ликвидации колхозов, которые, по моему клеветническому утверждению, завели сельское хозяйство страны в тупик, а крестьянство разорили.

4. Средства, которые советская власть тратит на строительство Домов культуры, Дворцов Советов и т.д., употребить на покупку текстильных и других необходимых товаров, чем улучшить материальные условия населения и смягчить товарный кризис. Строительство же Дворца Советов, Домов Культуры и проч. признать ненужным.

5. Ввиду того, что СТАЛИН своей неверной политикой в области коллективизации привел к упадку и разорению сельского хозяйства, то необходимо изменить политику ВКП(б) и Советского правительства в отношении крестьянства, предоставив им свободное развитие крестьянского хозяйства.

6. Так как во всем виноват СТАЛИН, то считать необходимым устранение СТАЛИНА от руководства ВКП(б) и страной.

7. Если будет вооруженное столкновение между СССР с капиталистическими странами, то придерживаться пораженческих позиций в отношении СССР, т.к. поражение СССР и восстановление капитализма дадут более широкую демократию народам Советского Союза, чем демократия, существующая в настоящее время 4.

В реальных листовках 30-х годов политический радикализм требований также сочетается с принятием социалистического выбора 5. Для 30–40-х и начала 50-х молодежные «марксистские» антисталинские группы с подобными программами стали основной формой реализации политически осмысленного недовольства. Разумеется, в течение всего рассматриваемого периода существовали группы и прокламации, реализовывавшие иные ценностные политические установки, в первую очередь антикоммунистические национал-патриотические (с обвинениями советской власти в антинациональном характере (частью юдофобские)6, а также те, которые можно условно назвать демократическими (требовавшие демократизации жизни страны). Однако в тех случаях, когда можно выявить социальную компоненту их требований, они были также ориентированы на принципы социальной справедливости и в лучшем случае требовали возвращения к нэпу и частного землевладения.

Среди известных реальных подпольных групп этого периода, для которых возможно определить политические программные установки, можно назвать: Истинные коммунисты (Джелал-Абад, 1940)7, Союз революционной борьбы (Тайшет, 1941)8, Союз спасения революции (Москва, 1941–1944)9 Организация юных революционеров (Саратов, 1944)10, Коммунистическая идейная молодежь (Челябинск, 1945)11, Коммунистическая партия молодежи (Воронеж, 1947)12, Демократический Союз (Москва, 1948)13, Молодежная рабочая партия коммунистов (Ленинград, 1950)14, Союз борьбы за дело революции (Москва, 1952)15, Демократическая партия России (Магадан, 1955)16, названия которых говорят сами за себя, и другие аналогичные.

ХХ съезд дал основания для надежд на эволюцию социализма в сторону либерального потепления режима. Март 1956 года был временем, когда «шестидесятнические» ожидания вдруг стали восприниматься, как реальный прогноз. Разочарование ноября 1956 года после ввода войск в Венгрию и разгрома венгерской революции было отрезвляющим. Резкий рост числа подпольных оппозиционеров зимой 1957 года отражал болезненную реакцию на разрушение политических надежд (из наиболее крупных дел этого времени: группы Краснопевцева и Машкова в Москве, Пименова и Трофимова в Ленинграде)17. Однако и протест, и, соответственно, репрессия в последующие годы стали стремительно сокращаться, работа подпольной политической мысли в течение всего хрущевского десятилетия была направлена на постепенное изживание социалистического либерального утопизма и поиск иных форм самовыражения.

К середине 60-х этот процесс был в целом закончен. 2 февраля 1964 года была принята программа Всероссийского социал-христианского союза, составленная лидером ВСХСОН (Всероссийский социал-христианский союз освобождения народа) И.Огурцовым и начальником идеологического отдела ВСХСОН Е.Вагиным 18, а летом 1964 года был изготовлены первые экземпляры брошюры «От диктатуры бюрократии к диктатуре пролетариата» В.Ронкина и С.Хахаева 19, ставшей программным документом группы «Колокол» (по названию издаваемого группой журнала). Оба этих документа, исходя из совершенно противоположных идеологических предпосылок (ВСХСОН был ориентирован на труды Бердяева и Ильина и базировал свою идеологию на христианском персонализме, а «Колокол» основывался на марксистской теории и был ориентирован на работы Плеханова и Грамши), давали достаточно сходную оценку существующего положения вещей, и были чрезвычайно близки по выводам. Огурцов и Вагин были знакомы с книгой Милована Джиласа «Новый класс», Ронкин и Хахаев – нет, тем не менее в обоих текстах советское общество оценивалось как бюрократическое и нереформируемое. Обе программы предусматривали свержение существующего строя путем народной революции типа венгерской. Обе программы делали ставку на самоуправляющиеся производственные коллективы как на вариант социального устройства, позволяющий избежать негативных сторон капитализма и бюрократизма. Огурцов и Вагин называли это персоналистической собственностью («самоуправляющиеся персоналистические коллективы, организованные в национальные корпорации, станут решающей силой в хозяйственной жизни страны»), а Ронкин и Хахаев – диктатурой пролетариата («фабрично-заводской совет как самостоятельная организация производителей создает условия, при которых общество, разделенное на классы, уничтожается, и становится материально невозможным всякое новое разделение на классы»).

На следующий год после создания этих программных документов, в 1965 году, по обвинению в антисоветской пропаганде в СССР было арестовано всего 20 человек 20, что отражало ситуацию реального спада чисто политического активизма. Это означало, что политически мыслящая оппозиция стала осознавать невозможность реализации позитивных политических изменений в стране с помощью мирного внешнего воздействия на систему (в силу ее нереформируемости), при очевидной непопулярности в стране идеи организации насильственных воздействий (свержения существующего строя). Оставалось надеяться на спонтанное внутреннее перерождение самой системы (в это время было написано «Письмо вождям» А.Солженицына, аналогичные ожидания высказывали Огурцов и Ронкин). Для тех же, кто не мог и не хотел солидаризоваться с системой, оставалось два пути: внесистемная идеологическая оппозиция, т.е. поиск выхода из исторического тупика во внеполитических категориях (что привело к появлению богословского, историософского, культурологического сам- и тамиздата) или правозащитная оппозиция, т.е. снижение объема требований к системе до уровней, формально признаваемых государственной идеологией, но по сути противоречащих ей и ведущих к ее разрушению (так называемое диссидентское движение), что не давало цельной политической перспективы, но позволяло формулировать проблемы и защищать права и интересы различных социальных групп (и что, несмотря на юридическую корректность правозащитных текстов, повело к новому витку репрессий).

С середины 60-х годов оппозиция в СССР приняла устойчивый диссидентский характер 21.

Для диссидентского периода характерны следующие особенности. В программных установках – отказ от конструирования общих схем общественного переустройства. Его заменяет выдвижение конкретных частных требований некоторых социальных слоев, появляются группы профсоюзные, национальные, женские и т.п., а также выражающие общегражданские требования на свободу информации, на право эмиграции и добивающиеся реализации этих прав. В организации движения характерен отказ от создания структурированных подпольных групп с уставами и писаными программами – их заменяют неформальные объединения единомышленников. В тактике – максимальная ориентация на открытые действия, открытые письма, обращения, демонстрации (это не исключает подпольного распространения самиздата, анонимных и псевдонимных текстов, но создает установку на открытость). В гражданской позиции – отказ от апелляции исключительно к советскому праву, его все чаще заменяет ссылка на международно признанные права человека, формально признаваемые советской идеологией. Как следствие этих установок, диссидентские группы начали свободно обращаться к международной общественности и западным средствам массовой информации, что было совершенно невозможным для групп предшествующего периода. Диссидентский период с его взлетами и падениями продолжался до самого начала перестройки.

С конца 50-х годов идеи либерализации социализма (демократического социализма, социализма с человеческим лицом) стали ограниченно допускаться официальной идеологией в произведениях искусства и подцензурных литературных текстах. Это должно было снизить уровень оппозиционного протеста (судебная репрессия при этом действительно снижалась), открывая возможности контролируемого их распространения.

Изживаемые оппозицией как политически бесперспективные (что после «пражской весны» 1968 года стало совершенно очевидным), они постепенно стали входить в официальный идеологический свод (наряду с безрелигиозным почвенничеством), а в середине 1980-х составили идеологическую базу «перестройки», став известными как «шестидесятничество», по названию того десятилетия, в котором они изжили себя как возможный инструмент реальной политики и начиная с которого продолжали свое существование только в области литературы.

Когда действительно началось внутреннее перерождение системы, руководство КПСС само взялось проводить в жизнь программные установки оппозиции 30-х – 60-х годов, чтобы к 1991 году убедиться, что перестройка социализма невозможна, о чем писали ВСХСОН и «Колокол» еще в 1963 году. Но запретные тексты эти оказались не прочтены. Тем не менее вклад либерально-социалистической идеологии в процесс эмансипации человека от тоталитарных установок морально-политического единства советского народа и последующее отчуждение человека от государства (диссидентство) был несомненен.

Октябрь 1997

ПРИМЕЧАНИЯ

Сноски

1. Доклад на международной научной конференции 29th National AAASS Convention. Seattle, 20–23 ноября 1997. Назад к сноске

2. Старков Б. Из истории сопротивления режиму личной власти (30-е годы) // Вестник высшей школы. 1990. №5. С.54–62; «Союз марксистов-ленинцев» // Реабилитация. Политические процессы 30–50-х годов. М.: Политиздат, 1991. С.92–104; Московская контрреволюционная организация – группа «рабочей оппозиции» // Там же. С.104–122. Назад к сноске

3. Например, обращение рабочих московских и подольских заводов, адресованное М.Калинину и А.Рыкову и принятое на собрании 19.09.1930, с требованиями социального равенства, демократизации политической жизни и устранения Сталина от участия в делах управления страной (ГАРФ, ф.5325, оп.3, д.806, л.105–106). Опубликовано: Богданова О., Станиславский А. Сопротивление // Огонек. 1989. №23. С.10–11. Назад к сноске

4. Архив УФСБ СПб., фонд арх.-след. дел, д.П-19928, л.10–12. Назад к сноске

5. Например, листовка, распространенная 12–13.05.1938 в центральных районах Ленинграда:

ТОВАРИЩИ

Не прекращается режим неслыханного террора. Новые сотни тысяч арестованных, сосланных, убитых. Арестованы «неприкосновенные» депутаты: Постышев, Заковский, Егоров, Дыбенко, Ушаков и другие. Убит герой гражданской войны Дыбенко. С жестокостью, далеко превосходящей царских палачей, преследуются семьи мнимых «врагов народа». Без разбора арестовываются немцы, поляки, латыши и другие...
Подавлено свободное слово. Процветают подхалимы и фальсификаторы, вроде А.Толстого. Сплошная реакция и фальсификация истории в культурной жизни в школе. «Высший орган власти» торжественно собрался. «Избранникам народа» позволили тысячу раз прокричать «ура» в честь «вождя» и его приспешников. Их не удостоили даже обычного доклада правительства. Почти полгода социалистическое государство живет без утвержденного плана и бюджета. Так выглядит на деле сталинская конституция. В результате такого хозяйничества резко упала продукция промышленности. Катастрофично положение транспорта. Голод царствует в городе и деревне. Везде очереди за продуктами питания. Резко упал престиж Союза за границей, Гитлер, Муссолини и Чемберлен получили возможность совершать свободно разбой и насилие только потому, что кровавый террор в СССР отталкивает от нас народные массы во всем мире.

ТОВАРИЩИ

Советский свободный народ не может и не [хочет] остаться в рабстве у клики насильников и врагов народа. Чем больше арестов и насилий, тем больше врагов кровавого режима, защитников свободы. Везде и всюду протестуйте против террора. Требуйте действительной свободы слова, неприкосновенности личности. Используйте предстоящее голосование. Уже при выборах 12 декабря в Ленинграде свыше 5% избирателей голосовало против режима насилия и крови.
При выборах в Верховный Совет РСФСР вычеркнуть из списка все фамилии. Это будет удар по ненавистному для всего народа режиму.