Город стали украшать новыми памятниками. Оказывается, есть и средства, и возможности – прекрасная эпоха уже началась. Конкурсов не устраивают, или они потаенны, обсуждений нет – что нам поставят, с тем и живем.
В конце концов, начальство демонстрирует нам свое собственное видение мира, и если власть для него – воплощение бесчеловечности, то не стоит удивляться появлению медного сидня в Петропавловской крепости, ангелов смерти – сфинксов1 на набережной Робеспьера (и название кстати) и молоха тоталитаризма2 под стенами левашовского кладбища расстрелянных ленинградцев. Все это – зрительный ряд новой политической реальности. Впрочем, историчность трагизма российской жизни утверждают памятники Достоевскому и Гоголю.
Теперь, видимо, пришла пора найти должное место и для Анны Ахматовой. Уже прошел скоростной конкурс, как-то отобраны призеры, и мы можем увидеть, что нам предлагают. Девять проектов, и все не там, где завещала Ахматова в своем «Реквиеме», – не у «Крестов».
Ее завещание оспорено по следующим основаниям. Во-первых, образ Анны Ахматовой для Петербурга означает больше, чем просто память о конкретных политических репрессиях (о которых, видимо, пора уже и забыть). Это она недопонимала, и ее ошибку надо поправить и памятник сделать общегородским, а ее трагизм общероссийским (в проектах – страдающая душа Петербурга). Во-вторых, ставить памятник поэту у стен, за которыми сидят не благородные политические, а презренные уголовники, а набережную заполняют их грешные подруги, среди которых ей придется коротать вечность, как-то и неприлично для петербургской дамы. Впрочем, причуду гения можно учесть, пусть смотрит на свои Кресты через Неву.
Все эти рассуждения хорошо укладываются в отечественную традицию исправления прошлого (сколько литераторов позволили себя похоронить не на Волковом кладбище, а Пушкин даже стрелялся в неправильном месте, и всех их советской власти пришлось поправлять, вопрос же о том, куда перезахоронить царя, а куда Ленина, вообще превратился в национальную проблему). На все это лучше всего ответить словами самой Анны Андреевны:
Нет, и не под чуждым небосводом,
И не под защитой чуждых крыл, –
Я была тогда с моим народом,
Там, где мой народ, к несчастью, был.
<....>
И если зажмут мой измученный рот,
Которым кричит стомильонный народ,
Пусть так же они поминают меня
В канун моего поминального дня.
А если когда-нибудь в этой стране
Воздвигнуть задумают памятник мне,
Согласье на это даю торжество,
Но только с условьем – не ставить его
Ни около моря, где я родилась:
Последняя с морем разорвана связь,
Ни в царском саду у заветного пня,
Где тень безутешная ищет меня,
А здесь, где стояла я триста часов
И где для меня не открыли засов.
Затем, что и в смерти блаженной боюсь
Забыть громыхание черных марусь.
Памятник на набережной Робеспьера неуместен не только потому, что нарушает завещание поэта и служит украшением крыши подземного гаража (так называемой площади), и тем более не потому, что стоит под «новорусским» домом, что уже отметили многие. В конце концов, этих жильцов, как и любых других, судьба тоже может переселить через реку.
Лукавство этого конкурса в том, что ни в одном из проектов не прорисованы шемякинские сфинксы, которые стоят на набережной и должны будут фланкировать памятник поэту, авторы делают вид, что их не замечают.
Место задано, а потому они как бы не несут ответственность за тот ансамбль, который образуется при осуществлении проектов. А ансамбль должен получиться примечательный.
В жизни Анна Ахматова избежала физического ареста, более того, она стала символом возможности человеческой победы в противостоянии империи зла.
В посмертии ей это не удастся. Ордер выписан.
Под бдительным присмотром двух мифологических охранников ей будет позволено с уместной трагичностью глядеть через Неву на переполненный ковчег человеческого горя, на сегодняшние Кресты. Ей не будет дано стоять у этих стен, напоминая несчастным о мире духа и мире культуры, ей не будет дано напоминать нам о сострадании, ей не будет дано призывать милость к падшим, в чем видел свое служение столь чтимый ею А.С.Пушкин. Ей будет дано под вечным конвоем украшать набережную имени Максимилиана Робеспьера3.
Декабрь 1997 – январь 1998
1. См. статью "Невы державное теченье, береговой ее гранит". Назад к сноске
2. См. статью "Молох тоталитаризма". Назад к сноске
3. После протестов общественности города и проведения публичных общественных обсуждений проектов памятника А.А.Ахматовой Комитет по архитектуре и градостроительству мэрии С.-Петербурга принял решение о проведении дополнительного конкурса. Назад к сноске