Происшествие с выборами и арестом нижегородского мэра1 привело к смятению в правозащитном сообществе. Всех комментаторов смутило и обеспокоило бесспорное пренебрежение российской власти к правовым нормам и принятым демократическим процедурам, что действительно не лучшим образом характеризует и наше время, и нашу действительность. Особенно если судить ее с точки зрения благополучных стран, живущих в состоянии гражданского равновесия, тех, в которых соблюдение правовых норм идет лишь на пользу людям, а нарушение – во вред. Но не следует забывать, что в нашей стране, конституционный строй которой все еще воспринимается как плохо подогнанное платье с чужого плеча, суждения должны быть более осторожны.
Мы знаем, что в нашей стране правовое творчество власти может оказаться столь же опасным для людей, как и прямое беззаконие. В пределах ХХ века у нас уже есть прискорбный исторический опыт воплощения и революционного правосознания, и социалистической законности, и восстановления конституционного порядка в отдельном субъекте федерации. Хорошие вещи – законность и правовое государство, но доверять им лучше с осторожностью. Соответственно, и опыты беззакония требуют оценок не только правовых.
Когда мы видим, что верховная власть выходит из правовых берегов и начинает своевольничать за границами писаного закона, это прежде всего значит, что в своей форме правления наша страна еще не определилась. Потому что для неограниченной автократии такой образ действия вообще нормален, для аристократического государства допустим и лишь для демократии совершенно неприемлем. Однако еще великий Аристотель в своей «Политике» ввел разделение форм правления на правильные (монархия, аристократия и демократия) и неправильные (тирания, олигархия и охлократия), разница между которыми в том, что правильные формы имеют целью общественное благо, а неправильные – собственные корыстные интересы. В благоустроенном государстве обычно сочетаются все эти элементы (в семье действует принцип монархический, в Академии наук – аристократический, а в артели – демократический), распределение же их зависит от исторической традиции, культуры, географии и т.п. (и вот оно-то у нас еще не отстоялось), но во всяком случае подчинено обеспечению общественного блага.
И поэтому, если мы хотим сегодня не ошибиться в отношении правительственных распоряжений по выборам и арестам, не остается ничего иного, как пользоваться этим разделением как главным критерием для суждения о действиях государственной власти. Надо сказать, что принцип примата общественного блага с древнегреческого на простой русский переводится емкой формулой «волкодав прав, а людоед – нет», которой еще долго наш народ будет руководствоваться как путеводителем в хитросплетениях российской государственной жизни. И лишь тогда, когда практика правового государства убедит нас в своей эффективности, а принцип законности – в своей безопасности, мы сможем перейти к юридическим оценочным категориям.
А пока будем судить с позиций защиты не столько прав, сколько интересов людей с риском ошибиться в каждом отдельном случае – такова неизбежная плата за правовой нигилизм и политическую невинность нашего общества.
9 апреля 1998
1. Климентьев Андрей Анатольевич, 1954 г.р., президент фирмы «Aroco». Победил на выборах на пост мэра Нижнего Новгорода 29.03.1998 (34% голосов). В период избирательной кампании уголовное дело по обвинению Климентьева в хищении валютного госкредита находилось в стадии судебного рассмотрения. Ранее имел две судимости, отбыл в заключении 9 с половиной лет. Окружная избирательная комиссия Нижнего Новгорода 01.04.1998 отменила результаты голосования ввиду «некорректного ведения избирательной кампании». Вслед за этим он был задержан в зале суда во время судебного заседания и помещен в следственный изолятор. Приговорен Нижегородским облсудом 27.05.1998 к 6 годам лишения свободы с конфискацией имущества. Назад к сноске