Безмотивный и беспричинный расстрел двумя школьниками своих соучеников в благополучном Арканзасе1 задел даже нашу прессу, попривыкшую, казалось, к разгулу насилия в России. А ведь в действительности ничего неожиданного не произошло. Просто процесс, который идет уже давно, поразил следующий участок общественного организма, и только. В традиционной европейской культурной традиции, с которой мы теперь расстаемся, право человека на убийство было закреплено за взрослыми мужчинами, нормировалось писаными и неписаными кодексами поведения и было табуировано для всех остальных членов социума. Наш век разрушил эту мораль. Сначала рухнули мужские кодексы. Государственно мотивированное убийство все реже стало ограничивать себя обычаями и правилами ведения войны, офицерскими кодексами чести и правилами обращения с военнопленными и все чаще стало реализовываться преступлениями против человечества, институтом заложничества и уничтожением мирного населения. Общество, в своем допущении гражданского убийства, отвергло дуэльный кодекс и правила кулачного боя, но зато признало право доносчика на анонимность и право государства на смертную казнь. По аналогии с этим асоциальный мир также все чаще стал переходить от воровского «закона» к уголовному «беспределу».
Следующим этапом стало изменение гендерных ролей. Женское освободительное движение сняло прежний запрет как недопустимый сексизм патриархальной культуры, и в настоящее время право женщин на убийство (в виде права единоличного решения проблемы аборта или в виде права на службу в армии) можно считать завоеванным. Криминальная статистика это подтверждает. Далее должно было идти размывание возрастных ограничений, что и стало происходить у нас на глазах. Молодежная преступность, а с ней и молодежное убийство (и девушки здесь уже не отстают от юношей) прогрессирует, и прогрессу этому пока предел не положен. Так что переход от подросткового убийства к детскому лежит в логике происходящих событий. Этот процесс идет по всему миру или, по крайней мере, в части, находящейся под влиянием европейской культуры, и может быть определен как освоение человечеством права на убийство как неотъемлемое всеобщее право человека.
Понимание этого процесса, разумеется, чрезвычайно важно. Во-первых, потому что право на убийство умаляет безусловность права человека на жизнь, то есть ту основу, на которой базируется здание социальных и политических прав человека и вместе с тем вся политическая философия современности. Во-вторых, это неудобно чисто с практической точки зрения. Тут же нужно сказать, что возможности противостоять этой тенденции у сил мирового порядка чрезвычайно ограничены. Дело в том, что институты поддержания ценностных установок общества практически все скомпрометированы и не обладают должным моральным авторитетом. Ни государство национальной воли после опыта Освенцима, ни государство либеральной демократии после опыта Хиросимы, ни государство социальной справедливости после опыта Гулага и Колымы не смогут убедить кого-либо в том, что убийство безвинного человека недопустимо, потому что они сами стояли у истоков этой традиции, получая, принимая и требуя молитв и благословений или хотя бы попустительства у своих национальных церквей.
Вряд ли современная политическая мысль и современное христианское богословие найдут какие-нибудь новые слова, чтобы переменить опыт этой истории. Во всяком случае, в отношении арканзасского расстрела ничего разумного произнесено ими не было. Так что жизни приходится защищаться самой, и делает это она, как обычно, с помощью политических катаклизмов и природных катастроф, обеспечивающих самоуничтожение сил зла. Поэтому сегодня задача выглядит просто и одновременно сложно – сквозь плюрализм играющих на поверхности политических сил, конфессий, юрисдикций увидеть противостояние двух главных партий – партии жизни и партии смерти – и сделать свой выбор. Если мы не хотим лишиться жизни будущего века.
19 апреля 1998
1. 24.03.1998 в Джонсборо (штат Арканзас) два подростка: Эндрю Гольден, 11, и Митчелл Джонсон, 13 лет, – открыли беспорядочную стрельбу в толпу выходящих из школы детей. Убиты четыре школьницы и учительница, 11 человек ранены. Аналогичный сюжет: 21.05.1998 в Спрингфилде (штат Орегон): подросток Киплэнд Кинкель, 15 лет, застрелил своих родителей, после чего в школе стрелял в толпу. Два ученика убиты, 22 – ранены. Назад к сноске